аннотация к выставке
йовлакх
«Йовлакх» документирует жизненный путь художницы Дианы Окаевой, чеченки, родившейся в Грозном и переехавшей в Тюмень в раннем детстве. Выставка о поиске идентичности в условиях культурной ассимиляции и социальной интеграции.

Экспозиция призывает к диалогу о значении культурного многообразия в современной России. При этом подчеркивая важность личного выбора и самоопределения в обществе, где каждый имеет право на уважение своей уникальной истории и культурной идентичности.
Меня зовут Диана Окаева, и я чеченка. Родилась в Грозном, но когда мне было всего три года, семья решила уехать из Чечни в Тюмень. Переезд оказался вызовом: я знала только чеченский язык, но мне хотелось общаться и дружить с детьми в новом месте, поэтому я быстро выучила русский. Это было важно, чтобы чувствовать себя частью коллектива наравне с окружающими детьми. Мое детство было счастливым, я жила обычной жизнью, несмотря на все происходящее вокруг.

Однако когда мне было шесть лет, произошел инцидент, заставивший впервые осознать наше отличие от других. Мы с папой шли по улице, и его остановили для проверки документов. После этого папа объяснил мне, что нас могут отличить по внешности, мы не похожи на русских. Это стало моментом осознания, что мы чем-то отличаемся от других.

В школе девочка, с которой я раньше дружила, начала издеваться надо мной, потому что я «слишком скромная, воспитанная и доброжелательная», но эти качества — особенность чеченского воспитания для девушки и показатель чести и достоинства семьи, в которой она растет. В подростковом возрасте, как и все подростки, я начала осознавать свою внешность, это стало трудным временем. Мой кавказский нос стал источником комплексов, потому что он выделял меня среди других. Мне так не хотелось саму себя ассоциировать с этим носом, национальностью, хотелось сделать упор на том, что у меня тоже есть русские корни, а именно бабушка Тоня по маминой линии.

Я росла, страх и давление росли вместе со мной: Диана, ты должна быть активной, любить готовить, носить косынку... Каждое «ты должна» усиливало мое желание стать невидимкой, потому что, если тебя нет, ты ни в чем не виновата и ничего не должна. Мои поездки в Чечню также вызывали чувство отчужденности, несмотря на любовь родных.

Внимание родственников к моим решениям и действиям, осуждение ошибок и поддержка правильных поступков заставляли чувствовать коллективную ответственность за действия моего народа. События, такие как теракт на Дубровке и захват школы в Беслане, вызывали боль и чувство вины за принадлежность к народу. Но со временем я поняла, что вина лежит не на народе, а на отдельных лицах, совершивших зло. У зла нет лица и национальности, оно просто существует, каким-то неведомым путем попадает в душу или сердце человека и правит им.

Чтение графического романа «Полуночная земля» Юлии Никитиной открыло мне глаза на многие вещи, помогло принять свою историю и культуру. Например, многие мои потребности закрыты в том числе благодаря моим родителям, родственникам и близким, которые пристально смотрят за мной. Стоит только сказать, что мне нужна помощь, она будет незамедлительно оказана. Неважно, где я нахожусь и что мне нужно, меня никогда не оставят одну. А упреки моей бабушки об уровне знания чеченского языка — совсем не упреки. Знание чеченского языка стало для меня силой, а путь к самопринятию начался с его изучения.

Приняв себя и свою национальность, год назад в апреле я решила «покрыться», сделав осознанный выбор. Теперь я хочу, чтобы все знали, что я чеченка, горжусь своей историей и культурой, и считаю важным делиться своим уникальным культурным кодом. Рада, что родители дали мне пройти этот путь самопознания и сделать осознанный выбор. Раньше я хотела спрятаться, мимикрировать под окружающих, а теперь, наоборот, хочу, чтобы все знали, что я чеченка. Во мне видят не просто человека, а человека, у которого есть интересная, отличающаяся от других история, культура, ощущение мира. Я этим горжусь и хочу, чтобы все об этом знали. Что в этом нет стыда, когда ты отличаешься. Нужно принимать и любить себя и все, что с тобой связано. Каждый человек уникален. Россия — многонациональная страна. Мы все живем в большом городе, в котором есть свой культурный код, но как уникально и ценно не забывать, чтить и нести свою культуру в массы, говорить о ней и показывать.

Я верю, что любовь к своей культуре невозможно навязать угрозами или стыдом. Моя сила и опора — это моя национальность и культура. В осознании этого мне помогли сестры, подруги и российские модест-бренды.

«Йовлакх» — это проект о принятии себя, своей истории со всеми несовершенствами, ранами и слезами. Мой платок сшит из марли и бинта — тех материалов, которые постоянно использовали в быту в моем детстве в Чечне. Он несовершенный, на нем есть дырочки и бисерные слезки. А еще он украшен цветочными орнаментами, которые я подсмотрела на тюменском ковре и чеченском истанге. Мой платок такой же неидеальный, как и я.

  • Куоч
    в переводе с чеченского «платье»
    Платье создано из старых вещей моей семьи: белого кружевного платья, которое подарила мне старшая сестра, когда я была подростком; льняной простыни, которую несколько десятилетий хранила моя тетя Марианна в Чечне; кусочков кружева, которое покупали в Грозном 10 лет назад для моей сестры Карины, чтобы сшить свадебное платье. Это белое нежное платье напоминает мне свадебное, но оно тоже немного рваное, где-то прожженное, с необработанными краями. 10 лет назад я столкнулась с одиночеством, оно шло все эти годы со мной за руку и не хочет меня отпускать. Это платье — крик о том, как бесконечно одинокой я чувствую себя, даже когда вокруг миллион друзей. Одиночество — хитрая штука.

  • Неца
    в переводе с чеченского «тетя»
    Сколько себя помню, от моей тети Марианны всегда очень приятно пахло, она носила духи Ultraviolet от Paco Rabanne, даже когда были совсем трудные времена и денег ни на что не хватало. Она разрешала мне копаться в ее косметичках, я часами сидела на полу возле трельяжа и рассматривала ее украшения, помады, нюхала ее духи и ароматную пудру. Тетя Марианна давала мне рыться в обрезках ее тканей, разглядывать журналы Burda moden. Я смотрела на всех этих красивых девочек из журналов, смотрела на тетю Марианну, слушала, как она тихонечко напевает что-то, пока неспешно шьет, собирается на работу или по делам в город. Я чувствовала себя так спокойно рядом с ней, мне не хотелось говорить, не хотелось бежать и играть. Меня всегда ругали за то, что я не шустрая. Но разве нужно быть шустрой, если ты счастлив в своем спокойствии?

  • Ага
    детская чеченская люлька
    В таких люльках по сей день убаюкивают младенцев. Новорожденных детей пеленают в простынки и приматывают их к самой аге. Эта конструкция предназначена для того, чтобы женщина могла без большого труда убаюкать малыша и продолжить заниматься домашними делами.

  • Ага
    видео-арт
    Сотворчество моего друга Арсена Курбанова из Махачкалы и моих платков. Продолжение темы Аги в переплете с платками, созданное посредством диджитализации тканевых фактур.

  • «Я снова маленький
    Солнце ясное
    Мама опять сильнее всех в мире»
    У меня 30 двоюродных братьев и сестер. В детстве в конце 90-х – начале 2000-х мы вечерами сидели все вместе в доме наших дедушки и бабушки и болтали обо всем на свете. У всех нас было одно любимое кресло, самое мягкое и большое. Побеждал тот, кто успевал его занять, остальным доставались табуретки. Но у этого кресла есть и второе значение. Это кресло показывает один из моих страхов. Мне было три года. Мимо нашего дома часто проходили серьезные дяди с овчарками на цепях, было много громких звуков, которые чувствуешь телом. Если сесть в кресло, то можно понять, что я ощущала тогда. В эти моменты мама брала меня за руку, и я чувствовала себя защищенной. Даже сейчас, когда я чувствую страх, мне важно, чтобы меня держали за руку.

  • Создание ковра на бердечке
    Я чеченка и почти всю жизнь живу в Тюмени, для меня большое значение имеют ремесла обоих регионов. В Тюмени ткут ворсовые ковры с красными цветами на черном фоне, в Чечне ковры создают в технике валяния, орнаменты тоже растительные с характерным принципом стилизации. На выставке вы сможете соткать коврик на бердечке — это еще один способ создания ковра. Ленты и нитки для ткачества такие же яркие, как и цвета традиционных чеченских ковров.

  • Ковер, который скоро завянет
    Я живу в Тюмени и всем сердцем люблю тканые ковры. Мой ковер превращается в настоящие цветочки. Не пугайтесь того, что они скоро завянут: жизнь быстротечна, и надо это принять. Не пугайтесь того, что в этом ковре вы встретите и искусственные цветы, ведь по всему дому родителей моего папы в Чечне всегда стояли и стоят по сей день вазы с искусственными цветами. Мои родные видят в этих пластиковых веточках что-то прекрасное.

  • Раг1у к1ел
    в переводе с чеченского «под навесом»
    телевизор со старыми записями из моего детства
    В детстве у бабушки в Чечне мы любили проводить время под навесом. Это такая пристройка с крышей и без стен, она распространена в Чечне. Под навесом была летняя кухня, висела качель, стоял большой деревянный стол. По вечерам, когда шел дождь, мама укутывала нас с сестрой в большие теплые бабушкины кардиганы, и мы всей семьей сидели под навесом за столом. Больше всего я любила сидеть на коленках у моего прадедушки. Мы пили чай из блюдец с рафинированным сахаром вприкуску и очень много говорили обо всем на свете, пели песни и обнимались. За этим старым деревянным столом прошли счастливейшие часы моей жизни. Самые ценные воспоминания навсегда останутся там, под навесом.

  • Йовлакх 1
    в переводе с чеченского «платок»
    материалы: марля, лен, бисер
    Сам платок сшит вручную из марли, на палатке в центре из льняных лент выложен цветок — роза. Такая же роза встречается на традиционных тюменских ворсовых коврах. Сверху и снизу по платку орнаменты, которые я подсмотрела на дагестанских коврах. В правом нижнем и левом верхнем углу цветы, которые повторяют форму цветов на чеченских валяных коврах. На платке есть бисерные слезы. Этот платок я сделала в Дербенте на резиденции, с него все началось. Он стал первым физическим воплощением моего абсолютного принятия самой себя. Мне было важно объединить на этом платке сразу три элемента трех разных ковров: чеченского, тюменского и дагестанского.
  • ①⓪
    Йовлакх 2
    в переводе с чеченского «платок»
    материалы: хлопок, марля, бинт, шерстяная и акриловая пряжа, джут, бисер, бусины, проволока
    Платок состоит из разных кусочков, которые я ткала на картоне. Каждый кусочек разного цвета и разной фактуры. Платок про разность состояний. Не бывает так, что радость или боль навсегда, все течет и меняется, а в тяжелом много прекрасного. Так же и в моем платке: в рваной марле на колючей проволоке прячутся разноцветные бусы, которые нежно мерцают и поблескивают на свету.
  • ①①
    Йовлакх 3: шу дай
    в переводе с чеченского «платок: ваши отцы»
    Материалы: нитки мулине, ткань плательная, марля и бисер
    Белыми нитками на белой ткани я еле заметно вышила имена всех моих праотцов до седьмого поколения. Однажды мой папа сказал мне, что важно знать имена своих предков до седьмого колена, так как мы все несем друг за друга ответственность. Он выяснил их имена и написал мне: «Теперь, в отличие от меня, ты знаешь свое седьмое колено». Шу дай (ваши отцы): Ахболт, Роlс, Бисолс, Ок (от него пошла наша фамилия), Байсолт, Омран, Раджа (это мой папа).
автор выставки:
Диана Окаева

куратор:
Александра Жернова

руководитель выставочного пространства:
Софья Воробьева

менеджер просветительской программы:
Эльвира Хусаинова

PR:
Юлия Киселёва
Анастасия Кунгурова
Александр Исыпов

дизайн:
Александр Княжев
техническое сопровождение:
Константин Росляков
Андрей Шабельников
Дмитрий Бутко
Сергей Третьяков

монтаж:
Сергей Третьяков
Катерина Барзова
Савелий Мельчаков
Дарья Новикова
Ангел
Александр Кузьмин

отдельное спасибо:
команда «Дайте Стену»